Вечеринка гремела на третьем этаже общаги так, что дрожали трубы в туалете. Кто-то притащил колонку, кто-то скинулся на три бутылки водки и ящик дешёвого пива, и теперь коридор был забит разными людьми: они танцевали, орали, целовались по углам, роняли стаканы на линолеум. Я пришла с Настей около десяти. На мне были чёрные джинсы, обтягивающие задницу так, что я сама чувствовала каждый шов, и тонкий свитер с глубоким вырезом, через который просвечивал край кружевного лифчика. Я не планировала ничего. Серьёзно. Я просто хотела выпить, потанцевать, почувствовать себя нормальной девчонкой, а не той самой Ленкой, про которую шепчутся в курилке.
Но как только я вошла, я услышала это. Шёпот. Он пополз по комнате, как дым от чьей-то сигареты: «О, Ленка пришла. Сейчас будет жарко. Интересно, кому сегодня эта конфетка достанется?» Я сделала вид, что не слышу. Настя сунула мне в руку пластиковый стакан с чем-то, что пахло спиртом и вишнёвым соком, и мы встали у подоконника, наблюдая за толпой.
Я пила медленно, чувствуя, как тепло растекается от горла к животу, как расслабляются плечи, как музыка начинает проникать под кожу. Кто-то включил медляк, и парни начали подходить. Я танцевала с одним, с другим, с третьим. Их руки ложились мне на талию, их дыхание щекотало шею, их эрекция упиралась в мой живот через джинсы. Я чувствовала это и улыбалась, но не делала ничего. Просто танцевала. Просто позволяла им хотеть. Мне нравилось это чувство власти: когда они трясутся, а я даже не пошевелила пальцем. Когда их мысли уже там, внизу, а я ещё здесь, на танцполе, и решаю, кто достоин.
Костя и Миша появились около полуночи. Они подошли вместе, как всегда: Костя широкий, накачанный, в обтягивающей футболке, которая подчёркивала каждый мускул на животе; Миша худой, в очках, с длинными нервными пальцами и взглядом, который всегда казался слишком умным для этой общаги. Они встали по бокам от меня, как два охранника, и Костя наклонился к уху:
«Лен, ты сегодня какая-то тихая. Не в духе?»
«В духе,» сказала я, отпивая из стакана. «Просто отдыхаю.»
«Отдыхать лучше в тишине,» Миша улыбнулся, и его пальцы коснулись моего локтя. «У нас в комнате тихо. Сашка спит, но мы его выгоним. Пойдём, посидим. Без напрягов.»
Я посмотрела на них. Костя смотрел голодно, его глаза бегали по моему вырезу, по шее, по губам. Миша смотрел иначе: как будто он уже всё просчитал, как будто он знал, что я соглашусь. И это меня завело. Не потому, что я хотела их. А потому, что мне надоело быть одной в этой толпе, где все хотят, но никто не решается. Я допила стакан и кивнула.
«Только без глупостей,» сказала я.
«Конечно,» Костя ухмыльнулся, и я знала, что он врёт.
Комната была в конце коридора. Маленькая, с двумя кроватями, заваленная вещами, с запахом мужского пота и дешёвого дезодоранта. На кровати у окна спал парень: худой, в очках, укрытый одеялом до подбородка. Он дышал ровно, тихо, и я даже позавидовала его спокойствию. Костя подошёл и потряс его за плечо.
«Сань, просыпайся. Погуляй полчасика.»
«Чё?» Саша приподнялся на локте, очки сползли на нос. Он протёр глаза, сфокусировал взгляд на мне, и я увидела, как его зрачки расширяются. Он узнал меня. Конечно, узнал. Все узнавали. Его взгляд скользнул по моему лицу, по вырезу свитера, по бёдрам, и в этом взгляде было всё сразу: шок, возбуждение, зависть, осуждение. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но Костя уже тянул его за руку.
«Давай, Сань, не тупи. Нам нужно.»
Саша встал, натянул кроссовки на босу ногу, схватил телефон с тумбочки. Выходя, он задержался в дверях. Его глаза встретились с моими, и я увидела, как он краснеет. Не просто краснеет, а заливается краской от шеи до корней волос. Он хотел что-то сказать, но не смог. Просто вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Мы остались втроём.
Костя сел на кровать, похлопал по матрасу рядом с собой. «Садись, Лен. Чего стоишь?»
Я села. Не потому, что он попросил, а потому что ноги вдруг стали ватными от предвкушения. Миша встал напротив, прислонившись к столу, и смотрел на меня сверху вниз. В комнате было тихо, только слышно, как в коридоре гремит музыка, приглушённая дверью, и как моё сердце стучит где-то в горле.
«Ты знаешь, зачем мы тебя позвали,» сказал Миша тихо. Его голос был спокойным, почти ласковым, но в нём была сталь.
«Знаю,» сказала я.
«И ты не против?» Костя положил руку мне на колено. Его ладонь была горячей, тяжёлой, и я почувствовала, как по бедру бежит дрожь.
«Я не против» сказала я, глядя ему в глаза.
Костя и Миша переглянулись. Что-то безмолвное прошло между ними, какая-то договорённость, и Миша кивнул.
«Покажи как ты умеешь, девочка.» сказал он, расстёгивая ремень.
Я опустилась на колени. Пол был холодным, линолеум прилипал к голым коленям, но мне было плевать. Я смотрела на них снизу вверх, и это был мой любимый ракурс. Когда они стоят надо мной, большие, твёрдые, а я внизу, и всё зависит от меня. От моего языка. От моих губ. От того, как быстро я заставлю их потерять контроль.
Костя вытащил первым. Его член был толстым, короче, чем я ожидала, но тяжёлым. Головка была тёмно-розовой, влажной, и от него пахло мужским, резким, тем запахом, от которого у меня всегда сжималось внизу живота. Миша вытащил следом. Его был длиннее, тоньше, с большой головкой грибом, которая блестела от смазки. Он взял себя в руку и медленно провёл по стволу, глядя на меня.
«Ну что, Ленка,» сказал он тихо. «Покажи, за что тебя так любят.»
Я взяла их обоих в руки. Левая обхватила Костю, чувствуя, как он пульсирует в моей ладони, какой он горячий и твёрдый. Правая сжала Мишу, и я провела большим пальцем по его головке, размазывая каплю смазки. Он вздрогнул.
Я начала с Кости. Наклонилась, провела языком по его стволу снизу вверх, медленно, чувствуя каждую вену, каждый бугорок. Он застонал, и его рука легла мне на затылок, не давя, просто держа. Я взяла его в рот, наполнила щёку, и начала двигаться. Медленно сначала, привыкая к его размеру, к тому, как головка упирается в нёбо, как он заполняет меня всю. Моя правая рука продолжала дрочить Мишу, и я чувствовала, как он набухает в моей ладони, как его дыхание становится чаще.
«Бля, Лен,» выдохнул Костя. «У тебя реально талант.»
Я ускорилась. Слюни текли по подбородку, капали на мой свитер, но мне было плевать. Я сосала его глубоко, до самого горла, чувствуя, как глаза слезятся, как дыхание перехватывает, и это было прекрасно. Это было то, за чем я пришла.
Потом Костя стал наглее. Он потянул мой свитер вверх, и я не сопротивлялась. Он снял его через голову, отбросил на пол. Его пальцы нашли застёжку лифчика, расстегнули одним движением, и моя грудь вывалилась наружу, в прохладный воздух комнаты. Костя схватил одну грудь, сжал всю ладонь, и я застонала с его членом во рту. Миша тут же взял другую, его длинные пальцы теребили сосок, скручивали, тянули, и я чувствовала, как между ног становится мокро, как трусики прилипают к телу.
«Смотри, какая красивая,» сказал Миша, и я не поняла, про грудь или про меня. «И соски твёрдые. Ты заведённая, Лен. Не ври.»
Я переключилась на Мишу. Выпустила Костю изо рта, повернулась, и взяла Мишу глубоко, до самого основания. Он был длиннее, и я давилась, но не останавливалась. Моя рука продолжала дрочить Костю, быстро, влажно, и я слышала, как он стонет надо мной. Миша держал меня за волосы, направлял, его бёдра двигались в такт моим движениям.
«Да, вот так,» шептал он. «Глубже. Ещё. Ты можешь.»
Костя наклонился сзади, его руки скользнули по моей спине, по талии, и остановились на поясе джинсов. Я почувствовала, как его пальцы поддевают резинку, как он пытается расстегнуть пуговицу. Я замерла.
«Снимай штаны,» прошептал он мне в ухо, и его дыхание было горячим и влажным. «Давай, Лен. Мы тебя вдвоём. Ты же хочешь.»
Миша тоже потянулся к моим джинсам. Его пальцы скользнули под резинку трусиков, коснулись влажных складок, и я вздрогнула. На секунду я представила это: как они вдвоём берут меня, как я лежу на этой кровати, как они входят по очереди, как я кричу. И моё тело хотело этого. Моё тело было мокрым, горячим, готовым. Но что-то внутри меня щёлкнуло.
«Стоп,» сказала я, отстраняясь. «Только в рот.»
«Да ладно, Лен,» Костя не отпускал мои джинсы. «Чё ты ломаешься? Ты же уже мокрая. Мы чувствуем. Ты хочешь.»
«Я хочу сосать,» сказала я, и мой голос стал твёрже. «Я не хочу трахаться. Это разные вещи.»
«Да какая разница?» Миша рассмеялся, но в его смехе была злость. «Ты же шлюха, Лен. Все знают. Ты отсосала половине общаги. А теперь строишь из себя недотрогу?»
Это слово ударило меня, как пощёчина. Шлюха. Я слышала его тысячу раз, но сейчас, от него, в этой комнате, с их руками на моём теле, оно прозвучало иначе. Как будто они думали, что я вещь. Что я обязана. Что мой рот открыт для всех, а значит, и ноги тоже.
Я встала. Резко, оттолкнув их руки. Моя грудь всё ещё была голой, волосы растрёпаны, на подбородке блестела слюна. Но я стояла прямо, и во мне закипала ярость.
«Я не шлюха,» сказала я, и мой голос дрожал, но не от страха, а от злости. «Я сосу, потому что мне это нравится. Потому что я так хочу. Но трахаюсь я только с теми, кого выбираю, по любви. А вы, двое, вы мне никто. Поняли?»
«Ты охуела?» Костя встал тоже, его лицо покраснело. «Ты пришла сюда, встала на колени, отсосала нам обоим, а теперь ты не шлюха? Ты ебанутая?»
Он схватил меня за волосы. Резко, больно, дёрнул назад, и я вскрикнула. Его лицо было в сантиметре от моего, и я чувствовала запах водки из его рта.
«Ты сейчас раздвинешь ноги, поняла? Или я тебе помогу.»
Я не думала. Моя рука взлетела сама. Пощёчина. Звонкая, хлёсткая, наотмашь. Его голова дёрнулась в сторону, на щеке остался красный след от моих пальцев. Он отпустил мои волосы и замер, ошарашенный.
«Ты,» сказала я, и мой голос звенел, как натянутая струна, «ты уёбок, Костя. Ты встречаешься с Настей с первого курса. Она мне вчера рассказывала, какой ты заботливый, как ты ей цветы подарил на день рождения. А ты здесь, с Мишей, пытаешься трахнуть меня вдвоём? Ты изменяешь ей, мудак. Ты врёшь ей каждый день. И ты меня называешь шлюхой?»
В комнате повисла тишина. Костя стоял, держась за щёку, его член опал, и он выглядел жалко. Миша отступил на шаг, его лицо было бледным. Я надела лифчик, натянула свитер, поправила волосы. Мои руки дрожали, но я не показывала этого.
«Трахни лучше друга в жопу,» сказала я, глядя на Костю. «Если так горишь. А я пошла.»
Я развернулась и вышла. Хлопнула дверью так, что в коридоре кто-то вздрогнул. Там стояли трое парней с сигаретами, они смотрели на меня круглыми глазами. Я прошла мимо, не опуская головы, и только в своей комнате, запершись на ключ, я позволила себе выдохнуть.
Я села на кровать и посмотрела на себя в зеркало. Волосы растрепались, губы чуть припухли, на шее остался красный след от пальцев Кости. Но взгляд был ясный, живой, спокойный, уверенный.
Мне не было стыдно.
Наоборот, внутри было странное, тихое чувство силы. Сегодня я не уступила. Сегодня я сказала «нет», и меня должны были услышать.
Да, я такая, какая есть. У меня есть свои желания, свои слабости, свои игры. Но это не значит, что кто-то может решать за меня.
Я сама выбираю, с кем быть рядом. Сама выбираю, когда остановиться. Сама выбираю, кому открываться, а кому нет.
И это право принадлежит только мне.
Прислано: xxxnero
