Десять лет — срок немалый, но когда я увидел её в дверях банкетного зала, сердце пропустило удар. Алла Николаевна. Моя классная, моя первая безответная любовь и женщина, которая даже спустя годы выглядела так, будто время над ней не властно.
Мы обнимались со всеми одноклассниками, шутили про то, кто разжирел, а кто облысел. Но всё вокруг стало фоном, когда я подошел к ней.
Здравствуйте, Алла Николаевна, — произнес я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Она улыбнулась — той самой лукавой улыбкой, от которой у меня в школе перехватывало дыхание. На ней был ослепительно белый брючный костюм, облегающий её стройную фигуру; узкая талия, которую подчеркивал широкий черный пояс, и те же белые шпильки. Волосы, как и десять лет назад, были собраны в строгий пучок, лицо обрамляла тонкая оправа очков. Маленькая, хрупкая куколка с грудью третьего размера, которая вызывающе белела под тонкой блузкой.
Здравствуй, Дима, — тихо ответила она.
Ты так вытянулся. Настоящий мужчина.
Когда зазвучал медленный танец, я решился.
Позвольте пригласить вас?
Мы закружились в ритме музыки. Я крепко сжал её за талию, прижимаясь к ней всем телом. Черт, какая она была сейчас близкая. Я наклонился к самому её уху, обдавая горячим дыханием, и шептал комплименты, чувствуя, как по её шее бегут мурашки, а сама она всхлипнула, едва слышно, прижимаясь ко мне.
Скажите, Алла Николаевна, — пробормотал я, а восемь лет — это большая разница между мужчиной и женщиной?
Она отстранилась, внимательно посмотрела мне в глаза. В её серых глазах, обрамленных густыми ресницами, мелькнул огонек.
Если мужчине семнадцать, а женщине двадцать пять — это иногда даже преступление, — лукаво протянула она. А если ему двадцать семь, а ей тридцать пять… из этого может что-то получиться.
Всё стало ясно без слов.
Когда вечер подошел к концу, я вызвался проводить её до дома. Оказавшись у подъезда, мы замолчали, глядя друг на друга. Она сделала шаг вперед, положила узкую ладонь мне на грудь, прямо над сердцем.
Не хочешь… зайти на кофе? — шепотом спросила она.
Мы зашли в квартиру и не успели даже включить свет в коридоре, как кинулись друг на друга. Поцелуи были жадными, с привкусом вина и старой тоски. Я сгреб её в охапку, чувствуя, какая она крошечная по сравнению со мной, вжимал её в стену, жадно исследуя губы, шею, плечи. Её руки вцепились в мою рубашку, она выгибалась, подаваясь навстречу, трепеща, как пойманная птица.
В комнату… — выдохнула она, отстраняясь на секунду.
В спальне я уложил её на кровать. Сбросив обувь и брюки, она осталась в кружевном белье, которое едва прикрывало её упругие формы. Я медленно стянул с её головы шпильки и резинку — густые каштановые волосы рассыпались по подушке, заставив меня замереть от восхищения.
Ты невероятная, — прошептал я, снимая с себя одежду.
Когда я оказался полностью голым, она с жадностью рассматривала мое тело. Её взгляд остановился ниже, на моем члене.
Боже, какой он большой… — выдохнула она.
Я бережно развел её бедра, глядя на розовую, влажную плоть. Без волос, чистая и блестящая, её пизденка напоминала лепесток цветка. Я припал к ней, лаская языком её клитор и губы, собирая капельки сока.
Ну как я владею русским языком? — спросил я, поднимая голову.
Пока твердая четверка, — с придыханием ответила она, запуская пальцы в мои волосы и сильнее притягивая мое лицо к себе.
Продолжай, и, может быть, будет пятерка…
Я принялся за работу с новообретенным рвением. Она стонала, выгибаясь навстречу моему языку, и наконец, с резким вдохом, зажмурилась, сжимаясь вокруг моего лица.
Теперь была её очередь получать оценку. Она села, раздвинула ноги и взяла мой член в руку, с изумлением и восторгом исследуя его.
Вау… — прошептала она, касаясь губами головки.
Алла Николаевна исчезла. Осталась просто Алла — молодая, жадная женщина, которая втянула мой хуй в свой рот. Её губы обхватили его плотно, язык заплясал вокруг головки, а рука сжимала яйца. Слушая довольное чавканье и всхлипы, я едва сдерживался. В какой-то момент наслаждение стало невыносимым, и я, со стоном, подался вперед. Сперма хлынула ей в рот, она собирала её губами, глотая всё до капли, а затем слизнула остатки с кончика, заставив меня вздрогнуть от этого жадного, почти животного жеста.
Теперь мы точно на «ты», — улыбнулась она, протирая губы тыльной стороной ладони.
Я перевернул её на спину и медленно вошел в неё, чувствуя, как её узкая пизда с трудом принимает мой 19-сантиметровый член. Она была настолько маленькой, что ощущения были , будто я вхожу в ребенка. Она вскрикнула, широко расправив бедра, и я, глядя ей в глаза, начал ритмично двигаться.
Я чувствовал каждое сокращение её мышц, каждое движение её плоти, которая обжимала меня со всех сторон. Это была идеальная теснота. Мои яйца с глухим стуком бились о её лобок при каждом толчке. Я перехватил её за бедра, вколачиваясь в неё всё глубже, слыша, как она всхлипывает от удовольствия. Её грудь с твердыми розовыми сосками тяжело вздымалась, и я не удержался — сжал её, заставляя выгнуть спину.
Дима… о боже… так хорошо! — задыхалась она.
Я перевернул её, лег на кровать, чтобы она могла оседлать меня. Алла с трудом насадилась на мой стояк, её лицо исказилось от напряжения и наслаждения. Она прижалась ко мне всей грудью, обхватила за шею и начала медленно подниматься и опускаться. Её длинные волосы хлестали меня по лицу, а грудь качалась в такт движениям.
Я схватил её за задницу, ощущая её упругость, и резко шлепнул. — Ах! — она выгнулась, её глаза сверкнули. — Еще!
Я шлепнул её снова и снова, пока её ягодицы не стали ярко-розовыми. От этого она начала двигаться быстрее, почти бешено скача, всхлипывая и раскидывая волосы. Она была похожа на куклу, которая окончательно сошла с ума от страсти. Её узкая вагина сжималась вокруг моего члена всё сильнее, не давая мне передышки. Наконец, я почувствовал, как внутри всё закипает, и вылил в неё всё, что накопилось за годы желания . Алла закинула голову назад, замерла, тяжело дыша, а затем медленно сползла на меня, позволяя моей сперме вытечь из неё на простыни.
Утром я проснулся от запаха кофе. Алла стояла у плиты, надев только белую футболку, которая едва прикрывала её попу . Её волосы были распущены, и она выглядела до невозможности домашней и хрупкой.
Я подошел сзади, обхватил за талию и развернул к себе лицом. Её глаза, все еще сонные, заблестели.
Кофе, — прошептала она, — не остыл.
Я не ответил. Я просто развернул её лицом к столу, задрал футболку и развел её бедра.
Дима, мы же опаздываем… — попыталась возразить она, но в её голосе слышалась явная жажда.
Я вошел в неё сзади, сразу глубоко. Алла охнула и вцепилась пальцами в край стола. Её маленькое тело дрожало под моими толчками. Она была так невесома, что мне казалось — словно я держу в руках фарфоровую статуэтку, которая может треснуть от моей мощи.
Алла… чёрт, какая же ты узкая, — прорычал я, вбиваясь в неё снова и снова.
Она закрыла глаза, покусывая губу, и каждый мой толчок отзывался в ней громким стоном. Я чувствовал, как её тело принимает меня, как она обволакивает мой член своей влажной, горячей плотью. С каждым движением футболка поднималась всё выше, обнажая её белую кожу и упругие ягодицы, которые я сжимал ладонями, направляя её движение.
Когда всё закончилось, мы стояли на кухне, прижимались друг к другу, ещё не выпив кофе. Алла прислонилась головой к моему плечу, и я знал, что эта встреча изменила всё.
Ты поставил мне высший балл?, — тихонько попросила она, смущенно улыбнувшись.
Десятку из десяти, — ответил я, целуя её в макушку.
Прислано: LDM13
